19.03.2012 11:28

Автор: Татьяна Грешнякова.

0 Комментарии

Не хотел он, чтоб его рисунки

Были честным паспортом природы,

Где послушно строятся по струнке

Люди, кони, города и воды...

А. Тарковский «Пауль Клее»

Порой я с горечью слышу, что в нашем захолустье нет и проблеска настоящей культурной жизни. Порой я с горечью говорю, что мы лишены возможности быть вовлеченными в живой поток бурлящего современного искусства. Да, Интернет расширил возможности провин­циала до невероятности - мы не обделены литературными и музыкальными новинками, но вот взглянуть в глаза творца, уловить его трепетное дыхание, сценическое слово, звук, рож­денный его инструментом, здесь и сейчас ном, увы, практически не дано. Не блещет жизнь маленького городка визитами прославленных актеров, музыкантов, художников. А если и случается заезжему гостю из культурных столиц украсить своим именем афиши ишимбайского Дворца культуры, то первой приходит в голову вовсе не радостная мысль о весьма вероятной «халтурке в глубинке», не раз подтвержденная прежним опытом выступлений залетных птиц... Тем обиднее становится, когда малые крупицы живого общения с прекрасным проходят мимо. Из-за нашей невнимательности, разуверенности, косности. Из-за нежелания сделать пару шагов до открывшейся, к примеру, в городской галерее выставки работ своего, родного, местного, «доморощенного», в хорошем смысле этого слова, таланта.

13.03.2012 00:00

Автор: Н. Тумаев

0 Комментарии

На персональных выставках искусство Геннадия Петровича Немчинова, члена Союзе художников России, предстает перед зрителями как творчество мастера глубокого и зрелого, выработавшего свой почерк и стиль. Он - один из ярких представителей уникальной группы талантливых ишимбайских художников.

Познакомился я с ним 11 лет назад - на первой ре­гиональной выставке художников юга Башкортоста­на, Уже тогда его графичес­кие листы «Кафе», «Кафе - II». «Ночь на Зиргане» вы­делялись на фойе работ ве­дущих художников региона, чувствовались академиче­ская школа и постоянный са­моанализ.

Как и многие состоявши­еся ишимбайские художни­ки, в детстве Геннадий Немчинов занимался в сту­дии Ивана Михайловича Павлова, после продолжил художественное образова­ние в Казани, хотя посту­пать он собирался в Уфим­ское училище.

- Но я опоздал, - вспоми­нает Геннадий. - Приемные экзамены уже закончились.

Обескураженный и расте­рянный, я оказался на же­лезнодорожном вокзале, чтобы вернуться в родной город.

09.03.2012 00:00

Автор: И. Вахонина.

0 Комментарии

Есть люди-камертоны. Общаться с ними непросто -

даже тихое движение струн их души отзывается в твоей ясно,

четко, рождая диссонанс, если ты позволил себе ошибку или малейшую фальшь.

Им удается жить, сверяясь со своим серд­цем - правильно ли? И то, на что оно отклик­нется, открывать не только для себя, но и для окружающих. Пожалуй, нет человека, который бы однозначно относился к работам Виктора Бивняева. Кто-то ими восхищается, а кто-то откровенно не понимает. Воспринимаются картины по-разному, но всегда - неравно­душно,.. Может быть, прежде всего потому, что в них больше предназначенного для ра­боты души, чем ума, и легче их пережить, чем объяснить, и именно поэтому дано им свой­ство заставлять звучать струны души челове­ческой - прекрасные и не очень?

- Виктор Яковлевич, расскажите о своем пути художника, С чего все началось?

- В детстве я перепробовал множество за­нятий, ходил в различные кружки и секции. Но мне не нравилось ничего - не лежала душа. Однажды зашел в изо-кружок (ставший позже студией), которым руководил Иван Михайло­вич Павлов. В комнате стоял пенек, в нем тор­чал топор - подростки рисовали натюрморт. Ребята здесь уже занимались полгода, они чувствовали себя почти мастерами, и ко мне, как к новичку, отнеслись не очень дружелюбно. Покрутившись среди них, я уж было собрался уходить, как в дверном проеме возникла худо­щавая фигура. Это был учитель. Он меня не отпустил, усадил за мольберт, дал бумагу и ка­рандаш. Через несколько уроков я понял, что это - мое. Из тех учеников, кто тогда рисовал натюрморт, ни один не связал свою судьбу с изобразительным искусством, а я остался на этой стезе на всю жизнь.

06.03.2012 00:00

Автор: Admin

0 Комментарии

Отправной точкой для художника Фарида Ергалиева и его творче­ства стало башкирское народное искусство, народные песни и легенды, древние мифы и знаки тюркских на­родов. «Переселяя» их в пространство современной художественной культуры, пытаюсь доказать, что они - эти образы-символы - продолжают жить в мистичес­ком космосе современного бытия. Древний мир, леген­ды, мифы, знаки воспринимаю как творческую модель и на ее основе создаю свой собственный мир - мир, в котором эти непреходящие, вечные ценности требуют от зрителя полного сосредоточения на внутренней, глу­бинной стороне их «жизни». Поэтому его образы - это символические метафоры с элементами импровизации и стилизации.

В конце 90-х годов Фарид Ергалиев постепенно ушел в себя и не мог писать. Картины, написанные раньше, он просто не хотел видеть. Он их отвергал. Душа боролась, хоте­лось чего-то совсем другого. Каких только «лекарств» для выхода из депрессии художник не испробовал! Все измени­лось однажды — благодаря музыке. Только музыка «по­няла» состояние души мастера.

Фарид Ергалиев изучал музыку с 70-х годов. Любит классичес­кую музыку (правда, выборочно), джаз, джаз-рок и рок. Начало 70-х — расцвет рок-музыки (блюз, рок-н-ролл и др.). В роке, блюзе, блюз-роке и мэтал есть все: ле­генды и сказки, любовь и ненависть, борьба добра со злом, борьба человека за свою честь, его протесты против загрязнения и уничтожения природы, его отча­яние, крик души, искренность, наивность, мудрость, глупость, одним словом, все — от возвышенного до траги­ческого и комического. Эта музыка по своей природе и художественному выражению самая свободная и демократичная.

20.02.2012 07:05

Автор: А.В. Гарбуз

0 Комментарии

Тенденция к "оживлению" природы и предметов быта ощутима уже в работах конца 70-х годов ("Человек с этюдником", 1978; "Вагончик", 1977; "Путешествие в синюю даль", 1979). Уходящие в даль столбы, пустующие строительные вагончики, чахлые деревья, дощатый стол, брошенный "сортир", сломанная и уже никому не нужная рама ворот - все это живые и мыслящие участники жизненной драмы, столь выразительны и полны скрытого смысла их позы и "жесты". Отношение Спиридонова ко "второй природе" двойственно: с одной стороны, вещи - это память о прошлом, свидетели человеческой жизни; с другой - они же грозят освободиться от человека и осуществить свое таинственное предназначение. И здесь художник вплотную подходит к широко известному в мировом искусстве - от романтиков до сюрреалистов - сюжету "бунта вещей". Однако сам конфликт природы и цивилизации не получает у Спиридонова дальнейшего развития, а звучит как побочный мотив, укрепляющий центральную тему непостижимости мировых связей. Объекты не выходят за грань "дозволенного", и "заговор вещей" остается нереализованным.

Реконструкция общих контуров модели мира по Спиридонову выявляет два взаимосвязанных ключевых образа, - света и пути, - структура которых требует детального рассмотрения. Без выяснения их природы и особенностей функционирования в картине адекватное понимание большинства произведений художника не представляется возможным.

В ранних работах мотив пути и его мифологических эквивалентов - дороги, путешествия, странствия и т. п. - отражал подсознательно негативное отношение автора к цивилизации, желание уйти от ее противоречий. Постепенно, по мере углубления художника в "тему Востока", настойчиво повторяемый мотив дороги становится синонимом детерминированного, предопределенного движения в замкнутом эмпирическом времени, противоположенного пути к обретению высочайшей реальности духа. Другими словами, механическому перемещению в материальном мире с его отсутствием свободы, выбора противостоит свободный мир мысли. Показательно в этой связи сопоставление таких работ, как "Аллегория" (1986), "Шествие", (1990), с одной стороны, и "Путь к источнику" (1990), "Разговор с небом" (1989), "Вхождение в белое пространство" (1991) - с другой.